Уникальный юбилей. Уроженке деревни Мыс Марии Шадриной исполняется 100 лет

 «Если бы не сломанная четыре года назад шейка бедра, она до сих пор, наверное, ходила бы по дому», – рассказывает про свою маму Валентина Александровна Подосенова. Однако в такой юбилей – 7 февраля Мария Игнатьевна Шадрина будет встречать собственное столетие, постельный режим не то, что бы прощается, на него не обращаешь внимания. А когда пообщаешься с именинницей еще и лично, понимаешь, что дожить до такого возраста, наверное, дается личностям особой закалки. И невольно думаешь словами поэта – «Да, были люди в наше время...».

Родилась в хлеве

Мария Игнатьевна Шадрина родилась 7 февраля 1926 года в деревне Мыс Суходворского сельсовета. О жизни деревни в то время она знает и помнит многое.

«От Чушевиц наш-то Мыс был в километрах десяти. Через поле – Дресвяница, а уж в стороне – Зуевские, Новая деревня, Барабаново. Да с десяток хуторов еще рядышком с лесом. Выезжали люди туда, потому что в деревне уже негде было строится – народу много жило, да и земли свободной не было. Строились по три-пять домов, а кто и одной семьей. Держали скотину, выращивали хлеб», – рассказывает она корреспонденту «ВВ».

Интересным сегодня могло бы показаться само рождение Марии – старшей из четырех детей семьи Крюковых Игнатия Васильевича и Клавдии Константиновны. Современное поколение посчитало его бы как минимум необычным – мать Марии родила дочку в хлеву. Однако в то время так появлялись на свет многие деревенские дети.

Как потом рассказывала тетка Анна, когда пришло время рожать, Клавдия молча приготовила сена в хлеву, чтобы нагрелось. Мужики ничего не должны были знать, а уж тем более – слышать крики роженицы. Когда ребенок родился мать вместе с сестрой обтерли его, перерезали пуповину и завязали домоткаными льняными нитками.

Крестили вместе с будущим мужем

Не менее интересным и в какой-то степени пророчащим стало и крещение первенца семьи Крюковых. Из воспоминаний, записанных дочерью Марии Игнатьевны Зоей Александровной: «В воскресенье после службы собрались крестить девочку Марусю. Божатка Анна Константиновна с ребенком пошла в сторожку, а отец Игнатий – в церковь. А тут как раз заходит Савватька Барабаноський и говорит батюшке: «Я за вами. Родились у меня двойняшки, очень слабые, просим вас их окрестить побыстрее, а то не выживут». Пришлось ехать с батюшкой на Барабаново, там и окрестили дочку Крюковы. А за молитвой пригласили в другой раз в церковь. И возили туда Марусю, как окажется позже, вместе с будущим мужем Александром, который тоже родился зимой 1926 года, но в январе. Вместе матери и их дети грелись в сторожке. У Маруси было сшито новое одеяло, а вот Александра привезли в маленьком и старом. Клавдия увидела, что ребеночек раскрывается, и предложила Лизавете сносить его в новом одеяльце. Потом перед свадьбой Марии и Александра Клавдия Константиновна не раз говаривала: «Вместе крестили, так это и был жених».

Суровая школа жизни

Но до замужества Марии и ее родным еще пришлось пережить немало жизненных перипетий и тягостей судьбы, среди которых раскулачивание, коллективизация, война...

«В школу я ходила только три класса, да и то, в третьем заболела и не закончила год, – вспоминает Мария Игнатьевна про свое детство. – Первые два года мы учились на Пеструхе. Учителем был мужчина Прокопий Николаевич. А в третий класс ходили уже в Новую деревню. Там нас учила Татьяна Прокопьевна. Учиться мне нравилось. Среди 35 человек была в первой половине по оценкам. Но потом заболела, отстала по математике и не взяли меня дальше».

Отец Марии Игнатий Васильевич в то время работал в колхозе бригадиром и ему не хватало боронщиков. «Манька – ты у нас первая, да и девушка, тебе грамоты хватит. Мать вон в школу-то и не хаживала вовсе, – сказал он своей дочери. – С ребятами сперва поводишься, а потом ко мне пойдешь помогать боронить. Пять лошадей пойдут вместе с бабами, ты за ними и изди со Степушом – он не укусит, не лягнет».

Так и не окончив третьего класса, Мария стала работать – сначала боронила, потом возила на поле навоз, выполняя зачастую непосильную для себя работу.

«Когда война началась, мне 15 лет было. С весны до осени – работа от темна до темна в колхозе. Обряжались с матерью с телятами, нетелями, коровами, сенокосили и жали, зарабатывали трудодни. Зимой – на лесозаготовках. В рваной одежде и обуви, на голодном пайке, урезаемом за невыполнение нормы... Лошади лучше жили – там ежедневно выдавалась приличная норма овса. Но не дай Бог было унести горстку зерна домой, в деревню, когда отпускали на побывку, чтобы сварить кашу для пухнущих с голода родных...»

Отец Марии Игнатий до 1942 года был «на брони» в колхозе. А когда подготовил себе смену из девчонок, его отправили на оборонные работы. Вернулся оттуда чуть живой, исхудавший настолько, что не мог идти. Жена Мария встречала его на лошади. В 1943 году его призвали.

«Уходя, отец попрощался со всеми, чувствуя, что больше не вернется. Я провожала его вместе с матерью на лошади до Новой деревни, – вспоминает Мария Игнатьевна. – Отец утешал мать: «Не расстраивайся, Клавдия, ты не одна. Манька уже хорошая помощница, поможет и по хозяйству, и с младшими сестрами».

Игнатий Васильевич был связистом в артиллерии, получил ранение в спину. После воевал в пехоте. Однажды из дома он получил письмо с фотографией семьи – жена и трое дочерей. Ответил, что глядя на снимок, будто дома побывал. А еще приписал: «Завтра рано пойдем в наступление». С тех пор от него не было никаких вестей. Уже позже матери пришло извещение из военкомата – приходите за наградой. Клавдии Константиновне выдали медаль «За отвагу» (посмертно) и назначили пособие, как за пропавшего без вести.

Марьины женихи

 «Три класса-то я, считай, что проучилась, а потом работать пошла. Меня старшие девки-то с собой везде и таскали на гуляния. Еще до войны мальчики стали ухаживать, – с улыбкой на лице рассказывает Мария Игнатьевна. – Ходили «во четыре» с ребятами, плясали «верховажскую». Сватался потом ко мне один Николай. Но я его не любила – неловкой он был даже на разговорах. Были и другие претенденты, но не нравился мне ни один. А уж с мужем-то моим по-хорошему познакомились только после войны».

Александр Шадрин был родом из Новой деревни. Молодые знали друг друга и раньше, но не дружили. «Помню, пришли мы на вечерование в Новую деревню в святки, а он на пороге весь вечер и просидит, – говорит Мария Игнатьевна. – Потом уж мне рассказывал, мол, а как выйти-то – катаньки старые, неподшитые, одёжа плохая – и на круг выйти не в чем».

На фронт Александр ушел не по возрасту, раньше – 7 января 1943 года, в 17 лет. Положение на фронте было непростое и ему прибавили один год, записав годом рождения 1925-й. Служил под Ленинградом, воевал в пехоте, а затем прибыл в 80 полк войск НКВД. Во время одного из наступлений получил контузию, потерял сознание и по его ноге проехал танк. Очнулся уже в госпитале с раздробленной ногой. Ногу хотели ампутировать, но старенький доктор, который сам уже прошел три войны, взялся за лечение. Спустя семь месяцев Александр Михайлович смог ходить, но нога стала короче на несколько сантиметров, поэтому всю оставшуюся жизнь он прихрамывал.

Вышла за хорошего хозяина

«Встретились мы 1 мая 1946 года накануне Пасхи, в деревне было вечерование. Потом он две зимы работал на Макарцеве, – вспоминает Мария Игнатьевна. – Заработал на два костюма, на мануфактуру. Так накопил денег на свадьбу. Перед свадьбой портниха Серафима сшила костюм из хорошей ткани. На подкладку был куплен желтый атлас, но он потом пошел на свадебное платье».

Свадьбу молодые сыграли 1 июля 1951 года. Гуляли два дня – сначала в Мысу – в доме у невесты, затем в Новой деревне у жениха. После свадьбы Мария и Александр стали жить в Мысу, в родительском доме Михайловых – такое прозвище в деревне было у Крюковых, родных Марии Игнатьевны. Александр Михайлович был хорошим хозяином. Умея мастерить из дерева, он срубил новый хлев, баню, веранду. Сам делал телеги, сани, косы и грабли, ухаживал за лошадью, пахал и боронил.

У Марии Игнатьевны и Александра Михайловича Шадриных родилось пятеро детей – Владимир, Валентина, Виталий, Сергей, Зоя.

Богатая бабушка и прабабушка

Мария Игнатьевна овдовела в 52 года. Ее супруга Александра не стало после болезни, вызванной контузией и ранениями в годы войны. Младшей дочери Шадриных тогда было 12 лет.

До выхода на заслуженный отдых Мария Игнатьевна работала в колхозе. Имеет медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны», «Медаль материнства», медаль «Ветеран труда», а также юбилейные медали Победы в Великой Отечественной войне.

«Уже сорок лет, как мама живет с нами, – говорит о Марии Игнатьевне ее дочь Валентина. – После смерти отца спустя несколько лет ушли из жизни одна за другой две младшие мамины сестры и мать Клавдия Константиновна. Потом не стало старшего сына Владимира. Все это сказалось на ее здоровье. Но все эти потери не сломили ее. Она всегда содержала огород и хозяйство с коровой и другой живностью до 60 лет. Была гостеприимным человеком, угощала вкусными пирогами».

Мария Игнатьевна в свое 95-летие с близкими и родными

Родные Марии Игнатьевны говорят, что она всегда отличалась хорошей памятью не только на события прошлого, но и на песни тех лет. В свое время к ней неоднократно приезжали фольклористы, чтобы записать ее рассказы и песни.

Свой вековой юбилей Мария Игнатьевна Шадрина встречает с достоинством. С улыбкой на лице говорит, что знает, сколько лет ей исполняется. Сегодня у нее 12 внуков и 17 правнуков. Многие из них 7 февраля придут поздравить свою любимую маму, бабушку и прабабушку со 100-летием, пожелать ей крепкого здоровья и наверняка вновь послушать ее интересные воспоминания.

Ольга ШАМАНИНА. Фото из архива семьи Шадриных

 «Верховажский вестник» №1 за 14 января 2026 года